Вторник,
2018 год
20 ноябрь
СВОБОДНОЕ ВРЕМЯ
102879

Говорить громко о тихих вещах…


увидеть комментарии (0)


01.11.2018

Латышка в изгнании Агате Несауле побывала в доме Аспазии и познакомила со своим новым романом

 


Гуна Вилните

 


Писательница и ученый Агате Несауле (1938) родилась в семье священника Петериса Несауле и его жены Валды (урожденная Кнесс-Кнезинскис). Вместе с родителями, сестрой Беатой и бабушкой Линой Кнесс-Кнезинскис в 1944 году отправилась дорогой беженцев в Германию, попала в советскую, а затем в английскую зону, где училась в латышской школе для беженцев. В 1950 году уехала в США, где продолжила учебу в Миннеаполисе, училась в университете Миннесоты в Блумингтоне. Профессор современной английской и американской литературы и женского факультета в Висконсинском университете. Пишет на английском языке, опубликовала несколько романов. Особый резонанс получил роман «Женщина в янтаре» (оригинальный язык английский, вышел в 1995 году в издательстве Penguin Books, по-латышски был издан в издательстве Jumava в 1997 году, в переводе Ингуны Бекере), повествующий о травматическом опыте Второй мировой войны. Роман в 1996 году удостоился награды American Book Awards, которая характеризуется как «награда писателей писателям» за выдающиеся литературные произведения.

 

 

В Латвии впервые гостила в 1991 году, когда принимала участие во Всемирном конгрессе латышских ученых.

 

 

Была замужем за dr. Harry Crouse – преподавателем Висконсинского университета (США), сын Boris Crouse.

 


Гостиная Дома Аспазии во второй половине дня в субботу, 27 октября едва могла вместить всех посетителей. Писательница Агате Несауле, которую поклонники литературы помнят как автора потрясающего автобиографического романа «Женщина в янтаре», пригласила на презентацию своего только что вышедшего на латышском языке романа «Потерянное солнцестояние. Рассказ о чужбине и дружбе».

 

 

В начале мероприятия гостей приветствовали пением юные воспитанницы Юрмальской музыкальной средней школы под фортепианное сопровождение своей учительницы Лигиты Озолы.

 

 

Со вступительным словом обратилась издатель газеты европейских латышей Brīvā Latvija, редактор книги Лигита Ковтуна: «Мы встретились примерно три года назад, и я была польщена, что мне было доверено издать эту книгу. Судьба ставила на нашем пути к книге всякие преграды. В изгнании латышская литература больше не выходит, к сожалению, это суровая реальность. Я буду чрезвычайно приятно удивлена, если после романа Агате появится еще какой-нибудь созданный в изгнании роман, и я сильно сомневаюсь, что там вообще создается профессиональная латышская литература такой высокой пробы. Ведь наша автор – профессор, во всей структуре романа хорошо чувствуется, что это работа хорошо образованного писателя высокой пробы».

 


О сюжете новой книги рассказала сама автор Агате Несауле: «Главная ниточка моего романа, которая проводит читателя через всю книгу, – это дружба между женщинами. «Потерянное солнцестояние» – рассказ о женской дружбе, о том, как она важна и как помогает выжить в трудные мгновения. Но описаны и сложности, которые встречаются в женской дружбе: например, если одна замужем, а вторая – нет.

 

 

Что происходит, если одна из подруг сдружилась еще с кем-то. Встречаются уже три женщины, и что между ними происходит. В книге есть одна личность, которая приехала из Венгрии. Она очень привлекательная – не столько для женщин, сколько для мужчин. Алма и Кайя подружились с ней, и что же тогда происходит со старой дружбой.

 

 

Одна из подруг, Кайя, получила академическое образование и хорошо чувствует себя в американском обществе. Алма не настолько хорошо образована и остается в обществе латышей на чужбине. О том, что подруги могут помочь друг другу излечить большие тревожные события прошлого. Они встречаются молодыми девушками в 1950 году в Индианаполисе, когда Алме было 14 лет, а Кайе – 12 лет. Книга заканчивается, когда обоим героиням уже около 70 лет. В книге описывается, какой опыт обрела каждая подруга, когда гостила у родни в Латвии».

 

 

В завершение мероприятия руководитель Дома Аспазии Ария Ванага напомнила, что камин в гостиной Аспазии в свое время появился на средства от пожертвования Агаты Несауле, еще раз поблагодарила писательницу и сказала: «В этой связи попрошу скульптора Андриса Берзиньша кое-что нам рассказать». Скульптор Андрис Берзиньш преподнес Агате Несауле созданную им медаль с портретом Аспазии, очень тихо сказав: «Я польщен и благодарен вам за этот вечер. Похоже, что сквозь время вас с Аспазией связывает какая-то невидимая духовная и душевная струна». Медаль А. Берзиньш охарактеризовал как свой субъективный взгляд на Аспазию. Следует добавить, что изображение этой медали украшает уже упомянутый камин в Доме Аспазии.

 

 

Когда он говорил, некий нетерпеливый слушатель из зала воскликнул: «Нельзя ли немного громче?», на что скульптор ответил: «Это же такие тихие вещи», – что вызвало у присутствующих бурю громкого смеха. 

 


После прочтения нескольких фрагментов книги, наступил черед вопросов от посетителей мероприятия.

 


- Кто перевел книгу на латышский язык?


Отвечает Лигита Ковтуна: 

- Велга Паулинска. Она – молодой начинающий переводчик. Ингуна Бекере, которая переводила «Женщину в янтаре», очень занята, и нам пришлось бы ее долго ждать, потеряв на это годы. Мы нашли эту молодую женщину, и писательница с переводчиком сразу, с первых абзацев, нашли общий язык и хвалили друг друга. Переводчик говорила, что писательница думает по-латышски и конструкцию предложения строит как на латышском языке, благодаря чему переводить было чрезвычайно легко.

 


- Насколько много в этой книге именно от вас?

 


Агате Несауле: «Женщина в янтаре» – это мемуары, и это все, что происходило со мной. «Потерянное солнцестояние» – фантазия, это не история моей жизни. Но представитель движения феминисток Мери Элмен говорила, что все книги автобиографические, «потому что каждый должен есть то, что у него в шкафу». Можно, конечно, все изменить и отдалить от себя, и фантазировать, но все, что написано, имеет какую-то связь с писателем.


 

- У американцев книги – это скорее декорация в интерьере или душевная необходимость?

 


- Латыши очень сдержанные, и во многих случаях вопрос показывает больше о спросившем, чем ответ. Американцы… Если бы была такая группа, как здесь, то в конце пришлось бы прервать разговор и сказать: теперь хватит вопросов, я больше не могу! Американцы совершенно иначе относятся к книгам. Есть все еще много людей, которые ценят литературу, любят книги и стараются поддерживать маленькие книжные магазины, которые находятся в небольших городках.


 

- Есть ли у вас такое двойственное чувство дома – и здесь, и в Америке?

 


- Многие люди, живущие на чужбине, как бы стоят на пороге. У меня неоднократно возникало такое чувство, словно я стою на пороге: я не совсем вписалась там, но я не вписываюсь и здесь. Но эта поездка [в Латвию] для меня как чудо, потому что сейчас я больше чувствую себя, словно пришла в Латвию.

 


- Как в вас уживаются творческий человек и ученый?

 


- Я начала писать рассказы, но, когда в 50-е годы пришла в университет, профессора нам почти в один голос напоминали, что нельзя писать – ни в сочинении, ни в каком-нибудь задании – нельзя употреблять местоимения первого лица. Нельзя говорит: я так думаю. Ведь – кто мы? Мы воробышки на земле, а писатели – орлы, летящие над всем этим. И чтобы мы даже не осмеливались высказывать свои взгляды и что-то писать. Я все больше и больше погружалась в академическую жизнь, и у меня был маленький мальчик, надо было воспитывать его, и домашние работы… Но главным была академическая жизнь, подорвавшая мое желание писать. И вот наконец, когда я начала писать, это было так, словно я открыла огромную дверь. «Женщину в янтаре» я написала за два лета и одну зиму, в тот год, когда я в полную силу преподавала в четырех классах, и мне страшно подумать, чему я этих студентов тогда научила… (Смеется) Но тогда я почувствовала, что направляюсь от академического письма к чему-то другому.



Газете Jūrmalas Vārds была предоставлена привилегия задать писательнице несколько вопросов тет-а-тет.

 


- Учитывая то, что у вас очень успешная профессиональная карьера, богатая общественная жизнь, и вы – писательница, насколько важна для вас семья?

 


- Я не замужем, я разведена. Конечно, мне очень важен мой сын и моя сестра. Фактически у меня только два родственника. Они для меня – очень любимые и очень важные.

 


- Хватает ли у вас времени для них?

 


- Трудно было тогда, когда мой сын был маленьким, потому что тогда я с полной нагрузкой работала в университете, пыталась писать свою докторскую работу. А сейчас он живет в Техасе, это далеко, а сестра живет в Луизиане, и мы созваниваемся.

 


- Ваши воспоминания, события, описанные в романе «Женщина в янтаре», очень тяжелые и неприятные. Несомненно, это выдающаяся книга, но были ли люди, высказывавшие вам упреки за это?

 

 

 - О, да. Я бы сказала, что была чрезвычайно удивлена, когда вышла эта книга – тогда старое, очень консервативное общество латышей в Америке сильно критиковало и ужасно нападало со всяческими обвинениями, а молодое поколение и американцы приняли [книгу] с большой радостью. Конечно, и из старшего поколения латышей в изгнании не все на меня нападали, многим книга понравилась. Я получила около 250 писем – все они были позитивными. Но и тогда, когда я где-то выступала, то старшие, консервативные – особенно мужчины – нападали на меня за то, почему я не пишу о празднике песни, почему не пишу о пирогах… Они попросту не понимали, что такое мемуары. То есть, то, что помнит один человек. Я больше ни в коем случае не испытываю обиды на них или гнева, потому что понимаю – у них были их знания о литературе, они читали красивые рассказы о сельских домах, латышскую литературу 20-х или 30-х годов. Они не поняли, что «Женщина в янтаре» современная, и волновались из-за некоторых слов, которые [в романе] употребляет только одно лицо. Не я. К этому добавились предрассудки против евреев, и они говорили: «Евреи подкупили вас, поэтому вы так красиво пишете об Анне Франк». Но это была лишь одна часть [всех отзывов].

 


- Вы говорите об исцелении, и вы верите, что эти книги помогают вам освободиться от душевных травм. Как говорится, на сердце всего полно, и это надо выложить наружу. Что вы думаете о прощении? Можно ли вообще простить то, что происходило во время войны? Как такое вообще возможно?

 


- О прощении мне действительно есть что сказать. Примерно 15 лет назад в американской прессе стали говорить о том, что прощение важно, и особенно для тех, кто прощает, а не для другой стороны. А я говорила: я никогда не прощу. Не за военные времена, но мой отец женился во второй раз на очень неподходящей женщине, она отдалила его от меня и моей сестры. И я говорила: я ей не прощу! Мой отец перед смертью – ее тогда уже не было в живых – пришел к ней на могилу и простил ее. И я говорила: папа, чтобы простить, надо, чтобы она сказала, что сожалеет и приносит извинения. И мой отец показал мне, как это важно – простить только со своей стороны.

 

 

Но прощение никогда не приходит автоматически. Тут самому приходится задуматься – должна быть такая идея, что я хочу простить, и надо постараться. 

 

 

О военных травмах… Мое прощение произошло тогда, когда я смогла о них написать. В тот момент, когда все это не остается тесно сжатым здесь внутри (Несауле кладет руку на сердце – прим. ред.) и перетекает на страницу… Вам как писателю, очевидно, тоже известно, что тогда это каким-то образом меняет эти большие трудности.

 


- Но вы простили?

 


- Да, да. Я бы сказала, да. Я простила и своего бывшего мужа. Когда мы разводились, и он много пил и постоянно запугивал меня, и я говорила: если бы я увидела его лежащего пьяным на тротуаре, я бы не подала ему ни доллара. А сейчас все это ушло, я его простила, и понимаю, почему он был таким – фактически, злым. Я простила очень многое в своей личной жизни. И это такое облегчение!..


Посоветуй друзьям:

Выскажи свое мнение
      назад

atstāj tukšu: atstāj tukšu:
имя:




введите предохранительный код:

Visual CAPTCHA



    

  

ЗДЕСЬ МОЖНО КУПИТЬ

ГАЗЕТУ В ФОРМАТЕ  pdf:



JAUNĀKAIS LAIKRAKSTS

Архив газет

Как подписаться

Где купить